Гротеск как эстетическая категория давно и активно осмысливается в зарубежной и отечественной науке, однако и в настоящее время вопросы о его природе, структуре, эстетических вариациях, способах воплощения в художественном тексте остаются актуальными. Во многом это обусловлено тем, что гротеск – один из сложнейших «способов воплощения познаваемой сущности», а обращение к нему определяется целым комплексом причин: спецификой творческого сознания, общей литературной тенденцией, особенностями культурного, исторического и общественного развития и т.д.

Известный эстетик XIX века Джон Рескин видел в гротеске форму сопротивления социальному порядку: по его мнению, все формы гротеска непосредственно связаны с игрой и тем самым воплощают волю к свободе от каких бы то ни было социальных, эстетических или логических ограничений. Гротеск в философском смысле выражает болезненное ощущение пределов познания, мучительно суженной перспективы, отсутствия трансценденции. Чувство предела находит воплощение в мотивах смерти, насилия, а также неадекватности знака, слова, языка, человеческого сознания в целом по отношению к страшному и таинственному миру вокруг.